Тест, а ля постмодернизм.

Александру Алексеевичу как - то позвонил Аркадий Борисович из Северной столицы,
типа приезжайте-ка к нам дружок в Репино на вафли.

«Даже и не знаю»,- замялся Александр Алексеевич. «Неудобно как-то.
Я подумаю. Я в обще-то домосед», - и положил трубку.

А сам, будучи человеком осмотрительным, велел кучеру закладывать бричку,
что бы съездить к местному искусствоведу Эсмиральде, дабы узнать какие нынче входу вафли в Столицах.

Но у искусствоведа вернувшегося из подмосковного имения Софрино болели гланды. «Надо же какая незадача!» - подумал
Александр Алексеевич: «Толи сквозняки в Столицах, то ли вафли холодные!»
Пришлось с умным видом вести беседу про ампиры и китчи, но к основной теме перейти
так и не решился, как бы не расстроить любительницу рафинированного снобизма.

Возвращаясь, домой задремал Александр Алексеевич в бричке и
не заметил как проехали деревню Заманиловку,
где помещик - эстет с голландской фамилией Вобля, перегородил речку, и заимел монополию
на всех головастиков в округе. На плетне сидела дворовая девка Лукерья, выучившая у пленных
французов красивые слова: Корсет, Сонет и Минет, которые мечтательно складывала в разные комбинации.
"Какая жалкая пародия на рафинированный снобизм!"- Подумал Александр Алексеевич.

По барскому полю бегали зайки, и пока помещик Вобля мутил воду в запруде - съели у него всю капусту. Остались одни кочерыжки.
Одну зайку поймали, хотели бить морду, но приехал какой то помещик из Вискулей на бричке с тонированными стеклами и требовал дать свободу зайке!

А во сне ему приснился местный дьяк, который, показывал ему кулак с амвона и
грозился, что если Александр Алексеевич не прекратит в постные дни баловаться вафлями он
на него епитимию наложит. И в обще, что простые вафли – это сопли культуры, что в столицах
сейчас модны вафли с пирсингом.
Приехав домой и зайдя в залу, где висел портрет Аркадия Борисовича, с загадочной как у Джаконды сладострастной улыбкой на
рабочих губах ,он глубоко вздохнул:" Годы проходят,а так мало хорошего он видел в этой жизни.И ради доброй вафли он мог бы и на
край света поехать, но эти ехидные насмешники, так и норовят сломать весь кайф.
Пошлю-ка я молодого аспиранта, кажется, у него и пирсинг есть, пусть он Аркадию Борисовичу пирсингом утрет нос. А мы и поглядим!" И хитро улыбнулся.
А затем, стал ходить по зале потирая коротенькие ручки, и мечтательно повторяя:

"Вобля вафля! - Вафля с пирсингом!»




И как всегда, благодаря своей природной дальновидности оказался прав!


.










.

если б не ошибка в написании имени Gioconda...
а так - намано :-)))))

(задумчиво считая головастиков) Плодится мелочь пузатая... Вот ты будешь мокреция, ты - Обсерьяна, ты - Лыквыдация... Пока всех наречешь - опять всю капусту зайки пожрут. Ну ничего, на будущий сезон посажу вдвое - пусть они подавятся. :)

Перед обедом Александр Алексеевич выпил большую, синего стекла, стопку холодной лимонной водки. Стопку жена Александра Алексеевича принесла из хододильника, куда ставила ее за полчаса перед подачей обеда, чтобы стопка могла хорошо простынуть.

"Хороша, черт побери!" - выдохнул Александр Алексеевич и закусил выпитую водку большой долькой сырого сладкого лука. Лук захрустел. На глазах Александра Алексеевича выступили слезы.
"И рыбка сегодня бесподобна!" подумал Александр Алексеевич, пробуя нежнейшую дунайскую селедочку под шубой.

***

Изо рта Александра Алексеевича исчезал вкус ломтика сыра после согретого в ладони бокала Hennessy Timeless. Поразмыслив, Александр Алексеевич окончил обед половинкой отличного апельсина.

"Попросить, что ли, питерские вафли к вечернему чаю?" - эту мелочную мысль Александр Алексеевич тут же отбросил, полагаясь на великолепное кулинарное искусство жены.

"Ну, теперь можно и в Сезонный Турнир" - подумал Александр Алексеевич.
"А все-таки жаль Аркадия Борисовича - в Репино ведь мороз" - мелькнуло в голове...

--------------------

С уважением, А.Малышев

"Сколько невинных фетишей и приятных событий хранит человеческая память. Сколько, оказывается, вмещается в нас, на первый взгляд, крохотных радостей. Ну, к примеру, почему бы не признаться однажды в любви не только к девушке Кате, но и к жирной дунайской селедке или сгущенному молоку, которое высасывал прямо из банки, проделав в ней дырку?..."


Сергей Васильев, член жюри фестиваля "Культурные герои"
"Наша газета", 15 февраля 2002