Под кодовым названием «Рига»
Алексей ЛИТВИН, доктор исторических наук.

Полицейские батальоны из Прибалтики оставили в Белоруссии черный след

В годы Великой Отечественной войны на территории Белоруссии в войсках вермахта, формированиях СС, полиции безопасности и СД, а также в различных оккупационных вспомогательных частях и командах находились представители различных национальностей. Латыши — в том числе. Они служили у немцев в качестве переводчиков, унтер–офицеров и рядовых солдат, были хозяйственными советниками, полицейскими агентами, следователями и т.д.

Сведения о латышских военно–полицейских формированиях отражены в материалах различных архивных фондов, в мемуарных свидетельствах, а также в немецких документах, отложившихся в архивах в годы войны и поступивших затем к нам в виде копий и микрофильмов.

Именно на основании документов можно утверждать, что латышскими «специалистами» было преимущественно укомплектовано специальное подразделение высшего начальника СС и полиции (Hohere SS und Polizeifuhrer — HSSPF) Остланда, которое дислоцировалось при минском СД. (В отдельных документах оно фигурирует под названием «латышская рота при СД».) Как видно из архивных материалов, главной его задачей было оказание помощи в борьбе против антифашистского подполья и партизан, а также участие в акциях уничтожения еврейского населения Беларуси.

Так, осенью 1941 года в Борисов из Минска прибыл оберштурмфюрер Крафт вместе с переводчиком унтершарфюрером Айхе и 50 офицерами и солдатами войск СС — преимущественно латышами — для участия в ликвидации Борисовского гетто. Здесь было уничтожено более 9 тысяч человек. Летом 1942 года специальные истребительные отряды под командованием унтерштурмфюрера СС Амелунга, состоящие из латышских добровольцев и служащих СС, уничтожили еврейское население в Слонимском округе — более 18 тысяч человек.

Как использовались латыши в уничтожении евреев, хорошо видно из приказа оберштурмбанфюрера СС командира полиции безопасности и СД в Минске Эдуарда Штрауха от 5 февраля 1943 года об уничтожении слуцких евреев:

«8 — 9 февраля 1943 г. в г. Слуцке силами местной команды будет проводиться переселение проживающих в городе евреев. В акции примут участие перечисленные ниже члены команды, а также около 110 служащих латышской добровольческой роты. Руководство акцией возлагается на оберштурмфюрера СС Мюллера...

Обеспечение безопасности и охрана гетто возлагаются на полицию порядка. Учет и оценка остающейся в гетто собственности поручается гауптштурмфюреру СС Мадекеру. Для выполнения этой задачи в его распоряжение предоставляется команда из 2 служащих (Крус, Бухнер), 2 переводчиков (Михельсон, Натаров) и 10 латышей. Доставка евреев из гетто производится под руководством штурмбанфюрера СС Графа. В его распоряжение предоставляются шесть команд, каждая из которых состоит из одного служащего [местной команды] и 9 латышей. Назначены следующие начальники команд: Краузе, Николь, Генерт, Эриг, Велер, Цеушель. Вывоз евреев к месту переселения производится при помощи 6 грузовиков, каждый из которых сопровождают 4 латыша.

В районе переселения имеются 2 ямы. При каждой яме работает группа из 10 человек руководящего и рядового состава, которые сменяются каждые 2 часа...

Обеспечение безопасности в районе переселения возлагается на унтерштурмфюрера СС Пьера с 10 латышами...»

Следует отметить, что служащие этой роты также сыграли определенную роль в раскрытии немецкими спецслужбами сети Минского антифашистского подполья и, в частности, — Военного совета партизанского движения (ВСПД), Минского подпольного горкома КП(б)Б и других органов.

Хронология событий следующая. С осени 1941 года на территорию Белоруссии начали прибывать полицейские формирования, созданные на территории Прибалтики. Первым в начале октября из Каунаса в Минск прибыл 2–й литовский охранный батальон (с ноября 1941 г. он получил название 12–го литовского полицейского батальона) под командованием майора Импулявичюса. Батальон нес охранную и караульную службу, а также принимал участие в карательных акциях против партизан и в уничтожении еврейского населения.

Сведения о первых латышских полицейских батальонах относятся к началу 1942 года. Как явствует из оперативной сводки командующего тылом группы армий «Центр» генерала Макса фон Шенкендорфа от 1 января 1942 года, «17–й латышский полицейский батальон на подходе и будет задействован в Лепеле». Батальон находился в подчинении высшего начальника СС и полиции России «Центр» (HSSPF Rusland Mitte).

Весной 1943 года в руки белорусских партизан попал приказ HSSPF группы армий «Юг» и Украины N 278/43, из которого явствует, что на основании указа оперативного штаба N 880 от 25.04.1943 г. 17–й батальон был в Киеве экипирован в полицейскую форму зеленого цвета и передислоцирован в Овруч, где его слили с 25–м латышским батальоном. Немецким «офицером связи» для нового 25–го батальона остался майор шуцполиции Мевс, гауптман Шредер с его персоналом связи поступил в распоряжение нового батальона. Согласно приказу, после слияния немедленно необходимо было провести проверку личного состава на благонадежность. Всех непригодных рекомендовалось отсортировать и отправить в Ригу.

По имеющимся в нашем распоряжении данным, к 1 июля 1942 года на территории Белоруссии действовали четыре латышских полицейских батальона: 18–й, 24–й, 26–й и 266–й «Е», которые в строевом отношении подчинялись HSSPF Остланда, а в оперативном — командующему полицией порядка Белоруссии. Батальоны дислоцировались соответственно в Столбцах, Станьково, Бегомле и Минске. К концу года из Латвии в Ганцевичи прибыл еще один — 271–й батальон.

18–й латышский полицейский батальон в количестве 395 человек (22 офицера и 75 унтер–офицеров) прибыл в оперативное подчинение командира полиции порядка Беларуси в мае 1942 года из Риги. Немецким офицером связи в батальоне был гауптман шуцполиции Эрзум. Командовал батальоном гауптман Зихерт. Батальон дислоцировался в Столбцах.

15 — 16 мая 1942 года батальон вместе с 603–м охранным полком, 347–м, 468–м, 913–м охранными батальонами принимал участие в «усмирительной» операции, которая под кодовым названием «Рига» проводилась против партизан севернее и северо–восточнее деревни Шацк Руденского района. В ходе столкновения с отрядом Н.М.Никитина в урочище Волчий Остров в 6 километрах севернее Шацка каратели потерпели поражение и вынуждены были прекратить операцию.

6 июня 1942 года батальон совместно с частями вермахта, полиции порядка и полицией безопасности принимал участие в операции против партизан в треугольнике Узда — Копыль — Столбцы. Батальону была придана команда СС из 3 командиров, 6 унтер–офицеров, 6 переводчиков и 8 рядовых.

Летом 1942 года батальон под командованием майора Рубениса на протяжении нескольких дней принимал участие в уничтожении гетто в городе Слониме. Сохранились свидетельства этой трагедии. Перед расстрелами людей раздевали донага, у них вырывали золотые зубы. Капрал Эдгар Вульнис фотографировал сцены массовых убийств и позднее продавал фотографии по пять марок за каждую. В перерывах между массовыми казнями лейтенант Эглас хвастался своим умением точно стрелять. Он цинично заявлял: «С 30 метров прямо в голову — для меня это просто».

Приказом командующего полицией порядка Белоруссии полковника Клепша от 28 августа 1942 года командиру батальона Фридриху Рубенису была объявлена благодарность: «24.07.1942 г. возле имения Налибоки в бою с превосходящей бандой благодаря особой находчивости и хорошему руководству батальоном смог уничтожить противника».

Сведения о том, что латышский батальон находился в распоряжении командующего полицией порядка Белоруссии, относятся и к 1943 году. В приказе командующего полицией в списке «геройски погибших в борьбе с большевизмом» названы шуцманы Янис Урбикс (погиб 22.02.1943 г. в Рудне), Христ Ога (5.03.1943 г., Рудня). В подобных приказах значатся 13 служащих батальона. Многие солдаты и офицеры неоднократно награждались. Так, приказом N 13 от 15 июня 1943 года медалью «За отвагу 2–й степени в серебре для лиц восточных народов» был награжден старший лейтенант Ерик Зунде, бронзовой медали 2–й степени были удостоены командир батальона майор полиции Фридрих Рубенис, капитан Фридрих–Роберт Шведе, старшие лейтенанты Карл Скунт, Ягнис Бумберс, Освальд Лапиньш, Вольдемар Замиелис, Франц Эгляйс, Карл Ридус, Якоб Пальманс, а также более 50 прочих служащих батальона. «Черным» значком за ранение были награждены 10 человек.

24–й латышский полицейский батальон в количестве 433 человек (16 офицеров и 78 унтер–офицеров) в начале июня 1942 года прибыл из Лиепаи в Станьково под Минском. Командовал батальоном гауптман шуцполиции Вильгельм Борхардт. В начале августа он погиб. Немецким офицером связи при батальоне был гауптман Маркварт.

14 июня 1942 года батальон вместе с 603–м охранным полком принимал участие в карательной экспедиции под кодовым названием «Александров» против партизан отряда Н.М.Никитина в Дзержинском районе. Отряд отбил 21 атаку карателей, нанеся им значительные потери. В полицейском отчете об операции говорилось: «После ожесточенной борьбы лагерь был взят. Противник силой до 200 человек смог прорвать наше оцепление... Собственные потери значительны».

В конце августа — сентябре 1942 года батальон в составе группы (полка) майора Бинца принимал участие в проведении боевых операций против партизан, которые получили кодовые наименования: «Болотная лихорадка «Север» — в районе Кривичи — Долгиново; «Болотная лихорадка «Запад» — в районе Ивенец — Столбцы; «Болотная лихорадка «Юго–Запад» — в Барановичском, Березовском, Ивацевичском, Слонимском и Ляховичском районах.

Те события отражает дневник боевых действий 23–го немецкого полицейского батальона под командованием майора Бинца. На время операций батальон назывался полком (а с 7 сентября — боевой группой Бинца). 24–й латышский полицейский батальон входил в этот полк (группу) в качестве линейного боевого батальона. Вот выдержки из дневника карателей:

«4 сентября 1942 г. 3.00. Шум боя в западном направлении.

3.12: радиограмма из 24–го латышского батальона: «На участке сильная стрельба».

7.15: 24–й латышский б–н сообщил об экзекуции одного еврея.

8.30: распределение автомашин, приданных полку вермахтом, между 24–м латышским и 3–м литовским б–нами.

9.55: радиограмма из 3–го литовского батальона: «На участке все спокойно. На участке 24–го латышского батальона шум боя».

5 сентября 1942 г. 7.30: штабной врач едет в д. Новой Двор для эксгумации трупов. Там расстреляны партизанами латыши.

8 сентября 1942 г., 4.30: батальон, преодолев более 250 км, прибыл в Слонимский район и расположился в д. Гловсевичи для участия в заключительной части операции «Болотная лихорадка «Юго–Запад».

17.05. 1–я рота батальона ведет бой с партизанским отрядом численностью в 200 человек...»

А вот запись в дневнике от 10 сентября:

«В ночь с 9 на 10 сентября 1942 г. произошло неприятное столкновение с неизвестным противником южнее Жировичей. После безуспешного отзыва на пароль — короткая перестрелка. Противником оказался саперный взвод 24–го латышского полицейского батальона, который во время разведки углубился слишком далеко и на обратном пути заблудился. В результате перестрелки 3 человека ранены. Один из них в течение дня умер».

Операция «Болотная лихорадка «Юго–Запад» продолжалась до 22 сентября 1942 года. После ее завершения 24–й латышский батальон был по железной дороге отправлен в Столбцы, а оттуда пешим порядком в Налибоки.

27 июня 1942 года в район Бегомль — Плещеницы прибыл 26–й латышский полицейский батальон в количестве 392 человек (18 офицеров, 68 унтеров). Батальон был сформирован в Тукуме. Как видно из сообщений, в первой половине июля 1942 года он принимал активное участие в борьбе с партизанами и находился на территории Белоруссии до ноября 1942 года. Четыре человека отмечены в приказах среди «геройски погибших».

В ноябре 1942 года 24–й и 26–й латышские батальоны были выведены с территории Белоруссии. По этому случаю приказом командующего службы порядка Белоруссии полковника полиции Клепша командирам батальона обер–лейтенанту Веверу и обер–лейтенанту Апперитсу, а также немецким офицерам связи гауптману Маркварту и гауптштурмфюреру Вихманну объявлялась благодарность.

Насчет 266–го (по другим наименованиям 266–й «Е») латышского полицейского батальона известно, что он был сформирован в Риге и, по данным на 1 июня 1942 года, дислоцировался в Минске. Он насчитывал 682 человека (54 офицера и 222 унтера). Командовал батальоном гауптштурмфюрер СС Вихманн.

Батальон в августе — сентябре 1942 года в качестве резерва принимал участие в карательной операции «Болотная лихорадка», которая проводилась под общим руководством HSSPF Ostland обергруппенфюрера СС Еккельна. Как видно из приказа от 1 декабря 1942 года N 19, «согласно распоряжению командующего полицией службы порядка Остланда от 15.10.1942 г. 1–я и 2–я роты 266–го «Е» батальона с отменой их прежнего наименования включаются в 271–й «Ф» полицейский батальон. Немедленно 1–я рота 266–го «Е» полицейского батальона становится 2–й ротой 271–го б–на, а 2–я рота 266 «Е» б–на становится 3–й ротой 271–го б–на. Остающиеся временно в Мариенбурге силы 271–го «Ф» полицейского батальона будут сведены в одну роту и получат наименование 1–я рота 271 батальона». По данным на февраль 1943–го, батальон дислоцировался уже в Риге.

7 июня 1942 года был издан приказ HSSPF Латвии о передислокации из Лиепаи в Брест–Литовск 25–го и 268–го латышских полицейских батальонов. В тот же день начальник СС и полиции Латвии направил командующему вермахтом телеграмму, в которой говорилось о том, что эти батальоны могут быть немедленно отправлены в Брест–Литовск (восстановленное немцами название), а также сообщалось, что батальоны только частично обеспечены оружием и лишь отчасти снаряжением, отсутствует также обмундирование. «Так как батальоны только частично обеспечены обмундированием, то некоторые роты, смотря по обстоятельствам, вынуждены ехать в Брест–Литовск в гражданской одежде».

Вот ведь как спешили услужить немцам–хозяевам, что, отправляясь в поход на непокорную Белоруссию, не успевали даже сбросить цивильных пиджаков...

В декабре 1942 года под Слонимом вновь проводилась акция против партизан — кодовое название «Гамбург». В ней в составе группы Бинца принимал участие 271–й латышский полицейский батальон. В одном из оперативных приказов сообщалось: «В районе Жировичи — Бытень — Коссово установлены банды общей численностью 2.000 человек. Их лагеря располагаются на восточном берегу реки Рудница. Банды совершают диверсии на ж–д линии Барановичи — Брест. Врага уничтожить. Каждого бандита, цыгана и еврея рассматривать как врага».

Как видно из сообщения N 38 полиции безопасности и СД от 22 января 1943 года, «эта операция была одной из наиболее успешных. Данные разведывательной команды полиции безопасности и СД были такие точные, что удалось обнаружить каждый лагерь. В многочисленных боях было убито 1.676 партизан. Далее было расстреляно по подозрению в связи с партизанами 1.510 человек. Были захвачены многочисленные трофеи, в том числе 4 броневика и 8 противотанковых ружей, огромное количество скота и зерна. В населенных пунктах, расположенных в районе операции, кроме того, было уничтожено 2.658 евреев и 30 цыган. Немецкие потери составили 7 убитых и 18 раненых».

271–й латышский батальон снова в составе группы Бинца принимал участие в операции «Фён 1», которая проводилась в начале марта 1943 года в районе Чудин — Большие Чучевичи — Люсино. 1 марта батальон занял деревню Волута, а 2 марта — Большие Чучевичи.

4 марта в группу Бинца поступило следующее сообщение от командира 271–го батальона: «Возле д. Утиса столкновение с разведкой противника. Уничтожено три конных разведчика. Трофеи: 2 винтовки, 2 лошади, 2 повозки. Возле лесничества Лавица расстреляно 22 человека по подозрению в принадлежности к бандитам. 5 марта 1943 г. в 15.30 прибыл в д. Денисковичи и расположился там. Продвижение возможно только по дорогам. Столкновение с противником возле д. Ясковичи, в результате уничтожено 7 бандитов».

7 марта операция «Фён 1» была завершена. Как видно из дневника 23–го немецкого полицейского батальона, итоги следующие: «Потери противника: убито 83 человека, расстреляны по подозрению в принадлежности к бандам 22 человека. Трофеи: 15 винтовок, 7 телег, 15.000 винтовочных патронов, 10 ножей, 22 сигнальных патрона, 43 лошади, 1 типографский ротатор. Уничтожено или повреждено: 1 орудие, 1 станковый пулемет, 420 шалашей. Собственные потери: 6 человек убиты, в том числе 1 немец. Один украинец тяжело ранен. Итоги реквизиции: захвачено 968 голов скота, 14.717 кг зерна, 153 овчины».

Приказом N 18 от 18 августа 1943 года командующего полиции порядка Беларуси бронзовой медалью за отвагу 2–й степени награждены 20 служащих батальона, «черный» значок за ранение получили полицейские Александр Лигтицис и Павильс Ермакс. Среди «геройски погибших в борьбе с большевизмом» значатся 6 служащих 271–го латышского батальона.

Как видно из архивных материалов, 25–й батальон 1 июля 1942 года был переброшен в район Житомир — Коростень — Овруч. С 17 июля 1942–го его подразделения принимали участие в карательных операциях против партизан на юге Белоруссии (Ельчицы, Скородное, Ельск, Словечно, Буйновичи). Командовал батальоном подполковник Пликаус (Пликаусис). В ноябре 1942–го батальон принимал участие в карательной операции в районе Хойники — Брагин — Лоев, а в феврале 1943–го — в карательной операции «Горнунг» на территории Минской, Пинской и Полесской областей. Как уже отмечалось выше, в апреле 1943 года батальон был слит с 17–м латышским полицейским батальоном.

Отдельные сведения о латышских батальонах имеются также в документах белорусских партизан. Так, в разведывательном обзоре ситуации на территории Слонимщины, составленном в августе 1943 года переброшенной из–за линии фронта группой «Коли», отмечается: «В помощь полицейским участкам присланы отдельные батальоны из военнопленных украинцев и русских и иногда по роте, и даже по взводу придают полицейским участкам для защиты от партизан. Осенью 1942 были и латышские батальоны, которые во время облавы исключительно свирепствовали, но теперь их здесь нет».


Имеются также отрывочные сведения о том, что в июле — декабре 1942 года в карательных акциях против партизан и мирного населения Белоруссии принимали участие 432–й латышский полицейский батальон (июль — август 1942–го), 15–й латышский охранный полицейский батальон полиции порядка Остланда (август — сентябрь).

В материалах Белорусского штаба партизанского движения хранится один интересный документ — итоговые данные Главного разведывательного управления РККА по состоянию на 3 декабря 1942 года о выявленных на оккупированной территории СССР германских полицейских и жандармских частях. Всего на этот период ГРУ располагало сведениями о 13 бригадах и дивизиях, 38 полках, 144 батальонах и 74 разных частях (отдельных ротах, отрядах, взводах и т.д.). Их общая численность только документальными данными определялась примерно в 150 — 200 тысяч человек.

Среди общего списка батальонов упоминаются 18–й, 24–й и 208–й латышские батальоны. О последнем по документам известно, что он дислоцировался в Березе–Картузской, состоял из 17 офицеров и 450 солдат (данные на 7 октября 1942 г.).

Таким образом, можно утверждать, что в 1942 году на территории Белоруссии в разное время находились следующие латышские формирования: 17–й, 18–й, 24–й, 25–й, 26–й, 208–й, 266–й «Е», 268–й, 271–й и 432–й полицейские батальоны.

Эти формирования находились на белорусской земле разное по продолжительности время, отдельные продолжали оставаться у нас и в 1943 году. Они заслужили благосклонное отношение со стороны рейхсфюрера СС Гиммлера, который своим распоряжением в июле 1943 года ввел служебное отличие: «Оценивая проявленное ими до сих пор отличное поведение, я присуждаю им служебное наименование «латышские полицейские батальоны».

Кроме того, в 1943 году при проведении операций против партизан привлекались новые латышские полицейские батальоны. Пожалуй, наиболее показательной в этом отношении является крупная операция в феврале — марте 1943 года против партизан и населения Россонско–Освейской зоны в треугольнике Себеж — Освея — Полоцк. Проводилась она с целью создания «нейтральной зоны» шириной 40 километров на границе Латвии и Белоруссии и получила условное название «Винтерцаубер» (Winterzauber — Зимнее волшебство). Руководство осуществлял высший начальник СС и полиции Остланда (HSSPF) генерал–лейтенант Еккельн.

В операции участвовали 10 полицейских батальонов, 8 из которых являлись латышскими — 273–й, 276–й, 277–й, 278–й, 279–й, 280–й, 281–й и 282–й, а также 2–й литовский и 50–й украинский полицейские батальоны, моторизованные подразделения жандармерии, связи и артиллерии, 2–я авиагруппа особого назначения. С севера и юга район был окружен подразделениями 201–й охранной и 391–й учебно–полевой дивизий. Более месяца длилась операция. В отчете подробно по дням и часам можно проследить деятельность практически каждого подразделения. Приведем некоторые выдержки:

«18.02.1943 г. 1–й взвод 4–й роты 277–го латышского батальона продвинулся в деревни Жерносеки, Шарвоношки, Хельмники и Зелянки. После ареста трех жителей названные деревни были сожжены.

19.02.1943 г. 1–я рота 232–го и 1–я рота 277–го б–на захватили населенные пункты Бандзели, Межжелево, Плески, Дубники и Тришево. Бандиты не обнаружены. Захвачено 204 человека, 16 лошадей, 62 коровы и 95 голов мелкого скота. Деревни сожжены.

22.02.1943 г. В ходе операции восточнее линии Зарьянки 278–м и 279–м батальонами взяты бандитские деревни Колбовщина и Барсуки, а 278–й батальон захватил Медведево и Веснино. Все захваченные деревни сожжены...»

Всего в ходе карательной операции были уничтожены и сожжены живьем 3.500 местных жителей, 2.000 угнали на каторжные работы в Германию, более 1.000 детей отправили в Саласпилский лагерь смерти. Во время этой операции было разграблено и сожжено 158 населенных пунктов, в том числе вместе с людьми сожжены деревни Амбразеево, Аниськово, Булы, Жерносеки, Калюты, Константиново, Папоротное, Соколово и другие. (Ныне всемирно известная Хатынь была уничтожена через два дня после завершения операции — 22 марта 1943 г.)

Во время этой операции применялся «метод» разминирования полей и дорог «с помощью» местного населения. Более того, каратели сетовали, что «для разминирования в настоящее время уже не хватает местного населения». По окончании операции был издан приказ генерал–лейтенанта полиции Еккельна, согласно которому латышские полицейские батальоны с 1.04.1943 года снова поступали в распоряжение командира полиции службы порядка Латвии и направлялись: 282–й — в район Краслау; 277–й — в район Индра — Пустина — Асуне; 278–й — в район Скуне — Воослобода; 279–й — в район Розенов — Пассиене; 273–й — в район Лудзен — Корсава; 276–й — в район Абрене, а 280–й и 281–й в места своего формирования — Болдораа и Ригу. Здесь они подлежали расформированию.

Понятно насчет последнего? Латышские каратели–добровольцы ездили в Белоруссию на «заработки», на кровавую «шабашку», а у себя дома эти батальоны были не нужны...

Кроме того, в Вильнюс возвратились 2–й литовский и 50–й украинский полицейские батальоны, а в Ревель — 1–я рота 36–го эстонского батальона.

Следующей крупной акцией против партизан Россонско–Освейской зоны была проводимая под общим руководством специально уполномоченного Гиммлером обергруппенфюрера СС фон Бах–Зелевского масштабная операция, получившая кодовое название «Генрих». Она проводилась с 31 октября по 9 ноября 1943 года. В состав боевой группы фон Баха входили оперативные группы Еккельна и фон Готтберга. В состав группы Еккельна наряду с прочими входили: 313–й и 316–й латышские полицейские батальоны — участок командира Видера; латышский полицейский полк «Рига» — группа Гахтеля; 283–й латышский полицейский батальон (719 человек в 24 опорных пунктах), силы полицейской участковой службы (600 человек в 22 населенных пунктах), латышский мотоциклетно–стрелковый взвод, рота 317–го латышского резервного батальона.

Необходимо отметить, что есть также информация о том, что осенью 1943 года группе армий «Центр» были переданы 231–й, 347–й и 860–й латышские полицейские батальоны. Таким образом, в 1943 году на территории Белоруссии в разное время были: латышский полицейский полк «Рига», 231–й, 271–й, 273–й, 276–й, 277–й, 278–й, 279–й, 280–й, 281–й, 282–й, 283–й, 313–й, 316–й, 317–й латышские резервные батальоны, 347–й и 860–й латышские полицейские батальоны, а также один латышский мотоциклетно–стрелковый взвод.

Латышские полицейские формирования принимали участие в боевых операциях против партизан и населения Белоруссии и в 1944 году. Как видно из истории 1–й Дриссенской партизанской бригады, 6 марта 1944–го началась вторая карательная экспедиция против партизан. В ней принимали участие три латышских полицейских батальона (321–й, 318–й и 283–й), местные гарнизоны и части 290–й дивизии общим количеством более 5 тысяч человек. Взятый в плен полицейский 321–го батальона показал, что сюда прибыли также три латгальских строительных батальона и три полицейских батальона (314–й, 315–й и 316–й). В истории 1–й Дриссенской партизанской бригады отмечается: «321–й полицейский латышский батальон, как и 317-й и 283–й, был сформирован в Латвии из айсаргов и направлен для борьбы с партизанами. Все были явными пособниками фашистской Германии, зверски расправлялись с партизанами и мирным населением».

В операции «Праздник весны» (Frulingsfest), которая проводилась с 11 апреля по 4 мая 1944 года против партизан Ушачско–Лепельской зоны, в составе группы Еккельна боевые действия вела 15–я латышская дивизия, а также 2–й и 3–й латышские полицейские полки и 5–й латышский пограничный полк. Можно привести ряд свидетельств, сохранившихся в исторической памяти белорусского народа, о зверствах латышских батальонов. В концентрированном виде их суть передает следующее документальное свидетельство — доклад офицера по особым поручениям тыла Русской освободительной армии (РОА) поручика В.Балтинша представителю РОА в Риге полковнику В.Позднякову от 26 мая 1944 года:

«В середине декабря 1943 г. по делам службы пришлось мне (с несколькими сотрудниками) быть в районе Белоруссии (быв. Витебской губернии), в деревнях Князево (Красное), Барсуки, Розалино и др. Эти деревни занимали немецкие части и вполне терпимо относились к населению, но, когда им на смену пришли латышские части СС, сразу начался беспричинный страшный террор. Жители вынуждены были по ночам разбегаться по лесам, прикрываясь простынями (как маскировка под снег во время стрельбы). Вокруг этих деревень лежало много трупов женщин и стариков. От жителей я выяснил, что этими бесчинствами занимались латышские СС.

23 апреля 1944 г. пришлось мне быть в д. Морочково. Вся она была сожжена. В погребах жили эсэсовцы. В день моего прибытия туда их должна была сменить немецкая часть, но мне все–таки удалось поговорить на латышском языке с несколькими эсэсовцами, фамилии коих не знаю. Я спросил у одного из них, почему вокруг деревни лежат трупы убитых женщин, стариков и детей, сотни трупов непогребенных, а также убитые лошади. Сильный трупный запах носился в воздухе. Ответ был таков: «Мы их убили, чтобы уничтожить как можно больше русских». После этого сержант подвел меня к сгоревшей хате. Там лежало несколько обгорелых полузасыпанных тел. «А этих, — сказал он, — мы сжигали живьем...» Когда эта латышская часть уходила, она взяла с собой в качестве наложниц несколько русских женщин и девушек. Им вменялось в обязанность стирать белье солдатам, топить бани, чистить помещения и т.п.

...В начале мая в районе д. Кобыльники в одной из ложбин мы видели около трех тысяч тел расстрелянных крестьян, преимущественно женщин и детей. Уцелевшие жители рассказывали, что расстрелами занимались «люди, понимавшие по–русски, носившие черепа на фуражках и красно–бело–красные флажки на левом рукаве» — латышские СС. Не помню названия деревни, в которой мое внимание привлекла куча мух, кружившаяся над деревянной бочкой. Заглянув в бочку, я увидел в ней отрезанные мужские головы. Некоторые были с усами и бородами. Вокруг деревни мы нашли немало трупов расстрелянных крестьян. После разговора с уцелевшими жителями у нас не осталось сомнений в том, что и здесь также оперировали латышские СС, показавшие свое мужество и неустрашимость в расправах над беззащитным населением. Все остальное, творимое ими, кажется ничтожным по сравнению с той страшной бочкой и заживо сожженными в хате женщинами».

Данные партизанских разведсводок за 1944 год говорят о том, что в марте в район Дисны прибыли 22–й и 25–й латышские батальоны. Показаниями пленных 22–го батальона установлено, что 22–й и 25–й батальоны сформированы в апреле 1943 года в Болдерах близ Риги. «В каждом батальоне по 4 роты, в них 100 — 120 человек в возрасте от 18 до 40 лет. В каждой роте 2 миномета, 4 станковых пулемета, автоматы и винтовки. Командует 22–м батальоном Макар Тылтиц. 22–й и 25–й батальоны в марте вели экспедицию против партизан. По этим же данным, в апреле 1943 г. в Болдерах были сформированы также 116–й и 118–й полицейские батальоны. Действовали на Невельском участке фронта, где сейчас, пленный не знает. Всеми полицейскими батальонами командует генерал Бонгеровский, штаб его в Риге».

По информации штаба партизанской бригады «Спартак» (Вилейская область, командир А.Н.Пономарев), 2 мая 1944 года в плен был захвачен лейтенант из 1–го латышского полка, который показал, что «полк состоит из 4 батальонов, в каждом по 600 — 700 человек. Полк дислоцируется в Двинске и окрестностях. По данным на 6 мая 1944 г., 1–й латышский полк и другие части из Двинска расположились так: в Браславе — 2.000 человек, Слободке — 1.500, Иказни — 1.000, в Видзах, Миорах и Друе — три школы СС».

По данным командира партизанской бригады Григорьева от 16.05.1944 г., в Якубово (2 километра западнее Клястицы) дислоцируется штаб 3–го латышского полка. Командир полка Тыляйнберг. В полк входят 317–й, 318–й и 321–й батальоны. Общая численность полка до 660 человек. Батальоны дислоцируются в Юзефово и Дерновичах.

Таким образом, мы можем утверждать, что на территории Белоруссии оставили свой след одна латышская дивизия (15–я), 3 латышских полицейских полка (1–й, 2–й и 3–й), 1 латышский пограничный полк, 26 латышских полицейских батальонов (Schutzmmanschaft b–n) — 15–й, 17–й, 18–й, 24–й, 25–й, 26–й, 208–й, 231–й, 266–й «Е», 268–й, 271–й, 273–й, 276–й, 277–й, 278–й, 279–й, 280–й, 281–й, 282–й, 313–й, 316–й, 317–й, 347–й, 432–й, 546–й, 860–й и 1 мотоциклетно–стрелковый взвод.

Документы говорят также о собственно латышских гарнизонах и тех гарнизонах, в составе которых были латыши. По сведениям партизанской разведки, на территории Дриссенского района по состоянию на 29 апреля 1944 года в гарнизоне Войтово находилось 85 латышей, Залесье — 40, Пярэки — 37. В гарнизоне деревни Страшные — рота немцев и команда латышей в количестве 100 человек. На станции Бигосово — гарнизон в количестве 100 человек, по национальности латыши и украинцы.

Партизаны отмечали низкий моральный дух латышей и украинцев, а также то, что между ними бывали ссоры по поводу несправедливых расправ над мирными жителями. Как видно из разведсводки от 18.01.1944 г. представительства БШПД на 1–м Прибалтийском фронте, гарнизоны противника установлены в следующих населенных пунктах:

«– Докшицы — 700 человек, по национальности немцы, латыши, литовцы, русские.

— Фольварк Яново (6 км вост. Докшиц) — 250 латышей.

— Глинное — (15 км вост. Докшиц) — 80 немцев и латышей.

— Пустоселье — (19 км вост. Докшиц) — штаб 546-го батальона и до 300 человек солдат. По национальности немцы, латыши, русские».

Весьма интересным является вопрос об отношении к латышским полицейским (а также литовским и эстонским) немецкого оккупационного руководства. Прибалтийские полицейские формирования находились в явно привилегированном положении по отношению к украинским и белорусским. Об этом точно сказал на совещании в генеральном комиссариате «Беларусь» командующий полицией порядка полковник Клепш:

«Выплата денег охранным командам была самой различной. Каждый литовский и латвийский охранник за службу на чужой территории ежедневно получал 3,8 германской марки, а командир батальона — 15,5 марки. Белорусский и украинский охранник получал ежедневно 0,80 марки, женатый охранник — 1,8, командир белорусского батальона — 5,5, командир украинского батальона — 5,8 марки. Однако на руки латыши и литовцы получали столько же марок, сколько белорусы и украинцы. Разница в деньгах выплачивалась латвийским и литовским семьям на родине или же заносилась на сберегательную книжку охранника. Большое различие в оплате различных по национальности охранников, при котором определенную роль играли политические причины, до сих пор еще не устранено. Охраннику, питающемуся при несении одиночной службы на свои собственные средства, выплачивалась надбавка в сумме 0,6 марки ежедневно. До сих пор не уплачено отдельным охранникам за то, что они носят не форменную, а гражданскую одежду и белье. В случае если латвийский или литовский охранник погибал от вражеской пули, то его родственникам ежемесячно выплачивалось от 43 до 144 марок в зависимости от звания и срока службы убитого, к чему еще шла надбавка за то, что дети убитого оставались сиротами. У белорусов и украинцев эта надбавка составляла 17 — 60 марок. При частичной и полной непригодности охранника к службе из–за увечья, нанесенного противником, денежное пособие выплачивалось в различной градации: латышам и литовцам — от 15 до 240 марок, белорусам и украинцам — от 7 до 100 марок».

Вместе с тем на имя гауляйтера Кубе поступали жалобы от латышей и литовцев о том, что некоторые немецкие служащие оскорбительно к ним относятся. В связи с этим Кубе направил гебитскомиссарам специальное письмо, в котором указывал на недопустимость такого поведения...

В памяти белорусов надолго останутся латышские полицейские батальоны — каратели, большинство из которых говорило по–русски и отличалось особой жестокостью по отношению к мирным жителям. Необходимо дальнейшее исследование вопросов, связанных с созданием, структурой и деятельностью на территории Белоруссии всех, в том числе так называемых восточных, прибалтийских, остмусульманских и прочих вооруженных формирований коллаборационистов. Без объективного изучения этих «темных пятен» в нашей истории, их публичной принципиальной оценки неизбежно будет умаляться глубина трагедии, постигшей белорусский народ в годы Великой Отечественной войны.

Национальную рознь нам тут разжигать не надо.
Даже, если ты - автор текста.


Это сообщение отредактировал Хуан - 8/05/2005, 06:23

Хуан, ты считаешь, что те подонки о которых говорится в статье это весь народ Латвии?
Тогда получается, что любые плохие слова в адрес Гитлера есть оскорбление немецкого народа?

Лично я "ничего не считаю".

Я говорю -

никогда тут не отвечала, но ДОСТАЛИ

ЛЮДИ !!!!!!!! Сколько можно перетирать - кто был хуже, а кто был лучше???????...
Еще несколько лет - и умрет последний человек, лично видевший или переживший эти ужасы. Ужасы, несправедливость, подлость, героизм, самопожертвование, долг, выполнение приказов, фанатичная любовь к Родине и фанатичная вера в собственное правое дело - они былы У ВСЕХ воюющих сторон....
Если остается только память - давайте ...блин как в мультфильме про Леопольда)))... давайте попробуем примириться хотя бы в мыслях?
Я не говорю уже о словах и тем более - о деле. Хотя было бы неплохо.
Ведь оставшиеся еще в живых - УЖЕ ходячая история. Хватит искать врагов.

Только не надо хоронить ветеранов !!!


Даже Иисус (Иса) говорил:
"Пусть мёртвые заботятся о своих мертвецах, а живые - о живых".

Даже неверующие (коммунисты, марксисты, атеисты и прочие) говорят:
"О мёртвых - или хорошо, или ничего!"
(подразумевая продолжение высказывания = "не говорить!"
Ибо СЛОВО = СИЛА !


И вообще - затронутая последним сообщением Тема =
о Смерти вообще и павших во Второй Мировой войне
= настолько ТОНКА,-
что не решаюсь её продолжать)))

СЛАВА ПАВШИМ!!!

А как быть с более 500 тыс. РУССКИХ, которые, в числе 800 тыс. перебежчиков, мобилизованных, рекрутированных и пр. воевали на стороне германской армии?

"Одно из первых русских соединений в рядах германской армии возникло в Югославии осенью 1941 года. 12 октября в Белграде по распоряжению местного германского командования генерал-майор российской царской армии М. Скородумов издал приказ о формировании Отдельного Русского корпуса...Общая численность Русского корпуса в 1944 году составляла около 11 200 человек. Всего через корпус прошло более 17 тысяч добровольцев."
"Не меньше было и отдельных собственно русских соединений. Это в первую очередь бригада Б. Каминского (ее также называли РОНА — «Русская освободительная народная армия»), которую он создал еще в 1942 году. В конце декабря 1942 года РОНА состояла уже из 13 батальонов и имела численность 10 тыс. человек. А через год в ней было пять полков, батальоны: танковый, саперный, зенитный дивизион, общая численность солдат и офицеров составляла 20 тысяч."
"На стороне немцев воевало также самостоятельное войсковое соединение, созданное в 1942 году. Хотя оно и называлось претенциозно — «Русская национально-народная армия» (РННА), на деле представляло собой дивизию, численностью около 10 тысяч человек. В ее состав входили 4 пехотных батальона (в сущности — полки), саперный батальон, артиллерийский дивизион и... авиаэскадрилья."
"К таким подразделениям следует добавить еще около 400 тысяч восточных «хиви» — добровольцев, которые служили на штатных должностях в немецких войсковых частях, и более 70 тысяч — в местной вспомогательной полиции военного управления («полицаи»).
Если исходить из общей численности германской армии — а согласно «Военному дневнику» генерала Гальдера она составляла на Восточном фронте в разное время от 3,2 до 3,5 млн. человек, — то значение такой людской массы восточных добровольцев — более 800 тысяч — становится вполне очевидным."

"Исполняя соглашение, подписанное 11 февраля 1945 года в Ялте, западные союзники Сталина собирали всех бывших советских граждан, освобожденных или взятых в плен их войсками, в отдельные лагери и передавали представителям СССР. В 1945—47 гг. они передали таким образом 2 миллиона 272 тысячи человек. Из этого числа более 600 тысяч служили в «восточных войсках» германской армии. Около 200 тысяч сумели остаться на Западе."





--------------------

С уважением, А.Малышев

Сашун - это не тема для флуда = при повторном ответе в эту тему = исключу тебя их "Друзей".

Из другого источника:

"“… О численности представителей тюркских и кавказских народов, а также казаков в рядах германской армии дают представление следующие цифры:
- казахи, узбеки, туркмены и другие народности Средней Азии – около 70 тыс.;
- азербайджанцы – до 40 тыс.;
- северокавказцы – до 30 тыс.;
- грузины – 25 тыс.;
- армяне – 20 тыс.;
- волжские татары – 12.5 тыс.;
- крымские татары – 10 тыс.;
- калмыки – 7 тыс.;
- казаки – 70 тыс.
Итого примерно 280 тыс. человек, что составляло почти четверть от общего числа представителей народов СССР, служивших в вермахте, войсках СС и полиции(1,2 млн. человек)…”
То есть, если еще отнять примерно 20 тыс. прибалтов (литовцы, латыши, эстонцы), то 900 тыс. – наши с Вами братья славяне."

--------------------

С уважением, А.Малышев

Убираю из "Друзья"; Поставил в "Недруг".


Это сообщение отредактировал Хуан - 8/05/2005, 09:55