Полковник наш рожден был хватом.
Курил траву, ругался матом.
Был даже избран депутатом -
Воистину герой!
Но в жизнь вмешался мирный атом
На испытании проклятом,
Был офицером - стал кастратом
И спит в земле сырой…
К чему я это вам поведал?
Зачем приплел вояку-деда?
Еще бы вспомнил Кастанеду
И Ленина с сестрой.
Но скользкий путь поэта выбрав,
Я должен написать эпиграф,
Чтоб он стоял заместо титров
И создавал настрой.
Олежка, добрый мой приятель,
Лежал в ботинках на кровати
И вдруг решил, что было б кстати
Нарезаться пивком.
И он, рывком вскочив с постели -
К чему валяться, в самом деле? -
С мечтой о виски и об эле
Родной покинул дом.
Он оказался в заведенье
Из тех, где не считают деньги,
Где все, чем кормят – объеденье,
И пиво – первый класс!
У стойки выпил арманьяка,
Позвал официанта знаком.
Сосиски сто рублей? Однааако!
И сделал свой заказ.
Мне пару виски, пару эля,
Салатов пару, две форели,
Еще вот эти вот тефтели
А после – бланманже.
У вас тут вроде клево кормят,
И в эль не добавляют «Комет».
А толстый лабух пусть исполнит
Ламбаду на бандже.
Напротив стол, за ним – блондинка:
Высокий бюст, во взгляде льдинка.
Тонка, легка как паутинка,
А рядом с ней – ковбой.
Но эль уже достиг до цели
Я что - не мачо, в самом деле?
И, покачнувшись еле-еле,
Олежа принял бой.
Я докажу тебе мерзавка,
Что, хоть я и не принц из замка,
Но и не уличная шавка,
А первый на селе.
И заказал ей кружку эля
С намеком: если б вы хотели –
Весь мир у вашей был постели
Со мною в том числе.
Но вот беда, какая жалость:
Она от эля отказалась
И кружка, обойдя ползала,
Опять пришла к нему.
И он сказал: «К чертям обиды!
Но я на вас имею виды!
За секс! За дружбу! За либидо!
Я тост свой подниму!»
Ковбой с блондинкой были в браке,
И все свелось к банальной драке,
Они сцепились как собаки
Посуду стали бить.
А после выпили по элю,
Велели сделать им паэлью.
И все, кто были, удивились,
Как можно столько пить!
--------------------
Я так думаю...
