жжешь

Мюллер пел вчера Исаевой:
"Я довольно молодой Бог.
И, возможно, у меня опыта нет...
Но, девочка моя, я помочь тебе бы смог..."

Только больно ты стара, для моих лет...

Лан, последний балалай на сегодня.
Два оставшихся сепаратиста:

оказываецца надо набрать 5 сообщений, а мне и сказать нечего!

не знаю че там Мюллер накопал. но если кратко пройтись по фактам:

против меня можно предъявить *наезды и желание посадить Шлага - ну тут не угадал, что ж поделать. я ж например Хельмута тоже хочу посадить 3/4 игры, только никто не поддерживает.

*посадку Математички - ну дык я ее не один посадил, при чем как говорицца "волну" поднял не я.

лан, дождусь Мюллера.

Айсман нервничал. План по донесениям в штаб не выполянлся - надо было срочно найти свежую мылсь. Свежих мыслей не было - вчера отмечали ДР идеи, из свежего остался только чеснок. "Чесняк," - подумал Айсман про себя, но ему явно не верили. "Ужас!" - добавил он уже вслух.

- Шольц, принесите чаю.
- Зеленого?
- Шольц, какого зеленого? Я что, когда-нибудь пил зеленый чай?
- Слушаюсь.

Мюллер, как обычно сидел за столом. Перед ним лежала газета "Правда", вся исчерканная и разрисованная свастикой.
- Что ж это за гад так над святым поиздевался?
Айсман?

(Из партийной характеристики члена НСДАП с 1939 года Айсмана, оберштурмбанфюрера СС (IV отдел РСХА):
"Истинный сепартиец. Характер, приближающийся к нордическому, стойкий. Человек - ледяная гора. Товарищей по работе скрывает. Спортсмен, отмеченный приказами на соревнованиях стрелков среди расстрельной команды. Отменный семьянин. Отмечен наградами рейхсфюрера СС..."

Мюллер взял альбомный листок и начал строчить. И чем больше он строчил и читал, тем меньше и меньше он подозревал Айсмана...

- Ничего не понимаю, - сказал себе Мюллер...
Не сходится. Не могут Айсман и Хельмут быть сепаратистами. Никак не могут. Айсман всю игру его пытался посадить. Даже голосовал то и дело. Когда открылась СРолью Исаева - альтернативой посадки у него был только Хельмут - очень высокая степень риска.

Короче, в паре Айсман-Хельмут => 1! и только один! сепаратист.

Перечитывая Айсмана, Мюллер все больше и больше проникался к нему доверием...
Значит Хельмут?

А кто же, блин, тогда третий?
Вольф. Вот же гадость какая... А я ему так верил...

Вольф, держитесь. Мюллер идет за вашим делом.

Айсман выпил зеленого чая (он то пил все что ему наливали) и немного успокоился. Война близилась к концу - воевать было совсем лениво.

Плейшнер шел по коридору гестапо. Вызван он был туда не кем-нибудь, а самим Мюллером! Это был не первый допрос профессора. И не второй. Его пытали в надежде выведать информацию, которую он не знал. Страшно зудела голова. То ли от бесконечных допросов, то ли от количества выпитого, то ли от научного труда, над которым он корпел сутками и никак не мог дописать…

В гестапо, как обычно, стояла духотаи смрад. Плейшнер схватился за сердце…. «Откройте форточку!» - позвал он на помощь. И неожиданно для себя увидел в глубине коридора окно. Подойдя к окну, Плейшнер остановился. И подумал (о ком бы вы думали?) – о продажной женщине Исаевой, которая так ловко обвела вокруг пальца бедного старика. На одном из допросов Хельмут называл его олухом. Это обидное слово ему очень подходило. - Да, я олух…

Профессору на старости лет очень хотелось обрести ту самую, единственную…Которая заботилась бы о доме, угощала капустой и восхищалась его поистине энциклопедическим умом. Друзья не раз говорили профессору: «Запомните! Если вами заинтересовалась красивая женщина, не верьте ей! Это враг, держитесь от нее в стороне». А он ей поверил, а сам попал в переплет. Впрочем, винить, кроме себя, было некого.

Его мысли прервал гулкий стук сапогов. Это был Мюллер, его походку наблюдательный Плейшнер знал безошибочно. В руках у Мюллера была бутылка пива и упаковка баварских колбасок. Лицо его было пьяным и довольным. Изо рта разило перегаром. Таким довольным его Плейшнер никогда не видел. На его лице было такое выражение, словно он придумал хитрейшую комбинацию, план, который обещал привести к победе.

«Здорово, дружбан!», - сказал Мюллер…».
«Боже, от кого я это слышу», - про себя подумал Плейшнер.
«Допрос отменяется. Согласно последним разведданным, вы не опасны для общества. Но вы же знаете мою щепетильность – должен удостовериться, работа такая. У меня ща будет допрос более опасного преступника, его уже допрашивает Барбара. Она истинная арийка, но, как сам понимаешь, баба. Вынужден проконтролировать. А вас, дружище, я приглашаю в 23.00 встретиться в ресторане «Мамонт». Выпьем хорошего пива, поговорим по душам. Я угощаю! Мучать вас сильно не буду, но для ясности задам пару вопросов. Если вы не предатель, вам волноваться не о чем. Ну, бывай, старина!»

У Плейшнера были зашиты ампулы с ядом в подкладке пальто. Эту работу проделала ЖенаИсаева перед тем как переметнуться на сторону врага. «лучше самоубийство, чем быть посаженным как предатель», - думал профессор. Эти ампулы он возьмет с собой в ресторан. «Черт, там же нужно раздеваться! Ну нет, я скажу, что замерз, буду стучать от холода вставными челюстями, но пальто не сниму».

Ну и слава богу, главное что бы не было ошибки, мне показалось , что в каком-то посте вы обсчитались.

нет

Остались Гимлер и Вольф.
И еще Хельиут, которого тут нет.

Айсман вроде недоумевал, как был вычислен врач.
Вот как-то исходя из этого.
Это те люди, которые не ответили прямо или косвенно на вопрос:
Вы - врач?