|
Записка: сон Штирлица и явь Исаева
Отрывки из книги: Юлиан Семенов. Бриллианты для диктатуры пролетариата.
«Отправив эти сообщения в соответствующие отделы, Бокий вызвал автомобиль и позвонил Владимирову.
– Всеволод, – сказал он, – документы вам готовы, красивые документы. Только почему вы себе в двадцатом выбрали псевдоним Исаев и за него сейчас держитесь, я понять не могу. «Максим Максимович» понимаю – Лермонтов, но фамилию, казните, не одобряю. За ней ни генеалогии нет, ни хитринки – торговая какая то фамилия, право слово…»
…
«Бокий ждал Всеволода в комнате Транспортной ЧК Балтийской дороги: поезд Всеволода уходил через полчаса.
Владимиров должен был добраться до Петрограда, а там Севзап ЧК обеспечивала его «окном» на границе.
– Сева, – негромко, во второй раз уже повторил Бокий. – Пожалуйста, будь очень осторожен. Блеск твой хорош дома, там будь незаметен. Характер у тебя отцовский – ты немедленно лезешь в любую драку. Запомни: ничего, кроме проверки данных Стопанского. Я не очень то верю, что кто то из наших дипломатов может работать на Антанту. Скорее всего поляк имел в виду кого то из шоферов, секретарей – словом, тех, кто просто напросто служит в здании. Рекомендательные письма в Ревель тебе передадут на границе. Там же тебе дадут записную книжку. Отбросив первую цифру и отняв от последней «2», ты получишь номер телефона нашего резидента Романа.»
…
«Редактор газеты «Народное дело» Григорий Федорович Вахт, предложив посетителю присесть, раскрыл конверт и быстро пробежал письмо.
“Милый Григорий!
Податель этой весточки – Максим Максимович Исаев (быть может, Вы с ним встречались в Цюрихе, он там был в эмиграции, совсем еще юным). Я и мои друзья настояли, чтобы Исаев ушел из России. Пожалуйста, окажите ему содействие и помощь.
Искренне Ваш Урусов”.»
…
«Дренькнул звоночек у двери, и Вахт воскликнул – с деланным удивлением:
– Лев Кириллыч, здрасьте, какими судьбами?!
Подняв голову, Исаев увидел Головкина: он узнал его по фотографиям, которые хранились в ЧК. Головкин был связан с эсеровской контрразведкой.
– Знакомьтесь, гражданин Исаев – из России. А это наш журналист Лев Головкин.
…
– У гражданина Исаева есть рекомендательное письмо от Урусова, – заметил Вахт.
– Как себя чувствует князь? – поинтересовался Головкин.
– Плохо.
– Но он сотрудничает с большевиками?
– Что бы делали вы на его месте?
– Каким образом вы с ним встретились?
– В коридоре Нарбанка. Он там и написал мне эту записочку.»
…
«Нолмар договорился, что Черниговский немедленно поставит в известность его или – он дал три телефона – его хороших друзей о визите Максима Максимовича и постарается задержать Исаева минут на двадцать – тридцать.
“Москва. Кедрову.
За директором ювелирного концерна Маршан, остановившимся в 52 м номере “Савоя”, установлено наблюдение. Вместе с ним проживает телохранитель Вилла. Это усложняет работу, поскольку в номере всегда остается один из них и представляется невозможным просмотреть его бумаги.
Сообщаю, что в Ревель приезжал один из директоров Круппа – Дольман Гротте. С ним имел контакты здешний германский резидент О. Нолмар. После встреч с Д. Гротте резидент начал беседы с русскими эмигрантами, которые не связаны с местными политическими группами.
Роман” ».
…
«Нолмар придвинул свое кресло поближе к Исаеву и сказал:
– Спасибо, что вы помогаете мне начать беседу без всякого рода необходимых в нашем случае прелюдий…
– Вы что, получили музыкальное образование?
– Просто образование. Оно предполагает определенное знакомство с культурой, которая без музыки невозможна.
– Ну что же, вашу формулировку я приму, – снова усмехнулся Максим Максимович. – Чтобы не затягивать время – у меня еще есть дела, – слушаю вас.
– Даже не знаю, с какого бока к вам подступиться.
– Ну, это, видимо, неплохо.
– Для меня – плохо. Вы не типичны, с вами можно проиграть.
– Или неожиданно выиграть.
– Вы – из Москвы?
– Да.
– Можно вопрос?
– Пожалуйста. Да вы смелее! Выйдет так выйдет, а на нет – суда нет.
– «Нет» меня не устраивает. Вы говорили, что письмишко вам Урусов написал в коридоре?
– Именно так.
– Экспертиза показала, что записочка написана на суконном столе. На столе зеленого сукна…
«Верно, – отметил для себя Исаев. – Именно зеленый стол был на той явке, где писал Урусов. Ай да немец!»
– Ну и что?
– Ничего… Маленькая ложь рождает большое недоверие.
– Опровергать вас не входит в мои планы, господин Нолмар. Замечу только, что писать можно в коридоре на бумаге, которая перед этим лежала на столе, покрытом зеленым сукном. Что еще?
…
– Вы живете на нелегальном положении, у вас возможны неприятности с полицией, и потом – документы… Вы говорили – у вас их нет…
– Отчего вы думаете, что у меня нет документов?
– Так мне сдается! Если бы они у вас были, вам было бы удобнее остановиться в отеле.
– Было занятно познакомиться с вами, господин Нолмар.
В это время в кабинет ворвались четверо полицейских. Двое бросились на Исаева, полезли в карманы – искали оружие, – а двое других держали его за руки.
– Я оружия не ношу, – сказал Исаев, не оказывая ни малейшего сопротивления. – А вот протест я заявляю.
– Ладно, – согласился Нолмар, рассматривая его портмоне, которое агенты сразу же ему передали. Там лежал паспорт РСФСР и разрешение эстонского консульства в Москве на въезд М. М. Исаева в Ревель сроком на шесть месяцев.
Нолмар сунул паспорт в свой карман и сказал:
– Господа, этот человек пытался ограбить меня, угрожая смертью. Я требую его ареста. Я задержал его и обезоружил, и я настаиваю на тщательном разбирательстве этого дела.
– Паспорт верните, – попросил Исаев, – и портмоне.
– У вас не было паспорта, – сказал старший из агентов, – а портмоне пожалуйста, вот оно.»
|
