.......Я пишу тебе это письмо, прощаясь...
Потому что - старею. Земля,вращаясь,
сохранит мне улыбку.Но вряд ли - боле.
Преумножив боль, я останусь с болью и с улыбкой.
Это, пожалуй, средство дожидаться смерть,
не впадая в детство, не впадая в юность...
Река седая только в мертвое море тоски впадает.
Все сломалось, как спичка, не вспыхнув рыжим огоньком.
И попытка к тебе быть ближе
обернется такой несусветной далью, что пытаться не стоит.
Дожди рыдали две недели.
Теперь за окном прохладно, но не сыро.
Стихи мои пусть нескладны, но к тебе...
Скоро строчки замрут в конверте,
словно заперли души в тела до смерти.
Я заранее знаю, какая строчка станет в этой поэме последней.
Точка или, скажем точнее, финал не близок, но уже очевиден.
И некий призрак адресата узнается сам собою по последнему слову.
Игра с судьбою, как известно, обычно выходит боком.
Но я должен сказать тебе это... С Богом!
Я живу теперь там, где песок и сосны.
Так велели врачи. Лишь одно несносно -
тусклым утром глазам не хватает света.
Ничего не попишешь.
Скатилось лето горизонту за шиворот.
И в придачу первый снег не спешит
на аллеях дачных танцевать белый вальс. В остальном - терпимо.
Только вот, если кто-то проходит мимо дома старого,
где я сегодня спрятан, точно знаю - не ты...
Растворятся пятна желтых кленов на сером холсте пейзажа.
Я прощаюсь с тобой, не изведав даже вкуса встречи...
Меня уже не пугает, что на встречу заре не спешит другая,
не пугает, что лето как в Лету канет.
Остается прохлада воды в стакане на забытой веранде,
да яблок запах, да закат, указующий нам на запад.
Очень хочется к морю.
Теперь, наверно, там штормит.
Но хозяин одной таверны еще помнит меня.
И коль так случится, что приеду туда -
то смогу напиться замечательным красным вином.
Пейзажи там все те же - причалы, пустые пляжи...
Все сезоны закрыты, и даже мертвый.
Засыпая, из глаз прогоняешь стертый контур гор.
Но присутствие гор, однако, ощущаешь и в комнате.
Как собака, ищешь угол, где пахнет людьми.
Тоскливо, словно маятник, кашляет шум прилива.
Мой знакомый художник... Похоже, впрочем, на начало новеллы.
Однажды ночью в мастерской его зябкой, забившись в угол,
я следил, как следы оставляет уголь на листе.
Паутина непрочных линий задрожит чьей-то жизнью.
И черный иней крошки угольной долгие бросит тени на песок
и на всходы сухих растений.
Что бесцветно - рисуют семью цветами.
Я не знаю, к чему это я... Светает.
Никогда... Мой язык так бездарно беден,
чтоб тебе объяснить, как рассвет был бледен ранним утром,
когда надо мной кружились, словно птицы, семь букв.
И из них сложились три дыхания, три пустоты, три слога - никогда...
И ведущая вдаль дорога завершилась забором из досок тесных.
И надежда на то, что еще воскреснут сны, в которых мы будем вдвоем с тобою,
вдруг разбилась, как бьется волна прибоя о скалу.
Никогда. Никогда.
Послушай, как вползает со звуками старость в душу,
как становится все до смешного просто,
как кончается жизнь, словно горстка проса между пальцев скользнет и исчезнет,
словно ластик надпись стирает. И это слово повторял я прилежно,
до самой ночи, повторял как молитву, как “Аве, Отче!”,
повторял как актер учит роль к премьере.
Никогда. Никогда. Никогда...
Поверь мне, что все дело лишь в этом.
И, скуки ради, напиши “никогда” на полях тетради.
Не играй больше в эту игру со мною.
Не шути, что ты станешь моей женою через пять лет и зим.
Я не верю в игры.
Всякий раз, когда вижу я елок иглы на снегу - мне не весело.
Это признак окончания игр.
И спастись капризом, словно в детстве, уже не удастся ныне.
Я скорей отыщу водопой в пустыне, чем в толпе многолюдной отмечу взглядом тех,
кто будет со мною однажды рядом. Ты устанешь считать до пяти, устанешь.
Ты невестой моей никогда не станешь.
Ни в какой из гостиниц, устав от бега, мы с тобою не будем искать ночлега.
Как известно, добра от беды не ищут...
Я простился со всеми, кто грел мне пищу,
кто ночами смотрел мои сны со мною,
кто ночами не спал и делил с луною свет лиловый ее.
Я давно простился даже с теми, кто мне никогда не снился,
даже с тем одиноким ночным прохожим... Я простился со всеми...
С тобою тоже.
Я тебя не люблю. Это ясно. Точка.
Невозможно любить мне цветок восточный,
потому что я северным ветром ласкан,
потому что другие мне пели сказки в моем детстве...
Прощай!
Оставайся где-то, где короче зима и длиннее лето,
где ветра над домами людей не спорят,
где живет за окном твоей спальни море,
где когда-нибудь ночью кромешной, пряной,
юный мальчик твоей наготою пьяный
неумело раскроет тебе секреты первой ласки...
Прощай!
Оставайся где-то, где не будет меня с моей вечной грустью.
Вот и все.
Не грусти.
Поболит-отпустит.
А.Д.
--------------------
Ice
--------------------------------------------
