|
8 июля 1943 года
От сына Александра
Здравствуйте дорогие родители, папа и мама, я ваш сын Александр, посылаю вам горячий,
сердечный привет!!!
Уже точно исполнилось четыре года, как я с Вами не виделся. Сердечный привет всем
родным и знакомым, родным братьям и сестрам, которые может есть в живых.
Папа и мама, может Вас уже нет в живых, но я пишу до Вас, так как всегда думал про вас,
чтобы Вы мне простили всё, что я вам делал плохое, а может и злое.
За четыре года я сильно изменился, постарел так, что вы меня не узнали бы. Но ничего
не сделаешь, такая моя жизнь.
Так как Вы, дорогие родители, знаете, что я служил в Армии, и срок моей службы кончался,
я думал ехать до дому, но тут началась война, я поехал на фронт воевать.
При обороне города Фастова Киевской области наш полк попал в окружение. Три дня бились,
чтобы прорвать немецкое окружение с бронемашинами, но силы были неравные, много у нас уже
убитых и раненых, а немец всё продолжает нас обстреливать.
Мы решили ночью с 22 на 23 июля прорвать окружение. Я был при пулемете "Максим",
у которого осталась одна лента с патронами. Но нам посчастливилось, так как немцы выставили
небольшую заставу, а остальные полегли спать. Мы под прикрытием ночи близко подползли
к немецким укреплениям и броневикам и с криком "ура" кинулись на немцев. Немцы, не зная что
делается, стали разбегаться кто куда, но из броневиков открыли сильный минометный огонь
по нас, но его мало кто слышал, так как все думали одно: прорваться до Днепра. Это нам
удалось, мы вышли из окружения в Фастове; у железной дороги мы собрались и построились
боевым строем и тронулись в путь.
Но не долго нам пришлось идти. Через каких полчаса ходьбы на нас посыпались гранаты,
и три немецких пулемета открыли по нас огонь, одновременно пуская ракеты. Тут нас много
заснуло вечным сном.
Начинало светать, в день нам двигаться было нельзя, нужно дождаться ночи, но где
дождаться её, кругом гуляют немецкие разъезды, а нас всего каких 50 человек, способных
нести оружие. Мы все голодные, холодные, мокрые, и три ночи никто не спал.
От нас каких километра 2-3 виден лесок небольшой. Мы решили пойти в тот лесок
и надеялись там найти приют и малость отдохнуть.
Пришли в лес, в лесу тихо, спокойно, опасности большой не предвидится. Расположились
на отдых, выставили заставы. Часовым дали строгий приказ: не спать, зорко глядеть
во все стороны, ко всему прислушиваться и обо всём докладывать командиру.
Остальным было разрешено спать в полном снаряжении. Через каких 2-3 минуты все спали,
как убитые, да, по-видимому, и часовые наши тоже заснули, я точно не знаю, но знаю только
то, что не было никаких выстрелов, а я получил по голове сильный удар, от которого я
проснулся и одновременно потерял память на несколько секунд и пришел в себя от выстрела,
который произведён был над моею головою около самого уха. Я открыл глаза и увидел,
как один здоровый немец взялся одною рукою за грудь, а другою за рот, упал на землю.
Это дал выстрел сержант нашего полка из танковой роты (фамилии его не знаю). Раздалось
ещё 2-3 выстрела и всё замолкло.
Немцы окружили. Немцы собрали нас, оглядели кругом, кто был здоровым из нас, того
сделали немецкие приклады больными (ноги, руки перебивали). Кто был раненым "немецкие
собаки" добили прикладами. Остальных человек 30 под сильным конвоем повели нас за колючую
проволоку в концлагерь в город Белая Церковь.
Итак я в немецком плену. Немцы издеваются над нашим народом хуже "дикой орды
татарской".
Из города Белой Церкви немцы повезли наз в город Бердичев, по дороге много наших
постреляли, побили прикладами, били старых и малых, военных и гражданских, женщин
и мужчин, без разбору.
Из города Бердичева повезли нас в город Холм на польской территории, но под немецким
владением. В Холме загнали нас, как скотину, за колючую проволоку, где с голоду умирало
каждый день по 50-100 человек, а к тому ещё расстреливали.
Мы задумали бежать, собралось нас 10 человек, и в ночи удалось нам бежать.
Вот уже проходит два года, как я хожу по лесам, по болотам бывшей польской земли
(теперь тут немцы). Да, приходится ходить лесными тёмными дорожками, чтобы никто не видел
и не знал нас, где мы находимся. Ходим мы теперь малыми и большими группами от 50 до 300
и более человек хорошо вооруженные. Часто бьёмся с немцами и с "другой сволочью", которые
на нас нападают.
Много у нас тут врагов разного "цвету", и часто они по нас стреляют, но мы не падаем
духом, ибо верим в свою победу.
Мама и папа, может вы не знаете и не разберёте, о чем я пишу, и где я теперь нахожусь,
и что я делаю.
Я уже два года партизаном, и делаю всё то, что непотребно немецкому правительству
(железные дороги, мосты взрываем, поезда под откос пускаем и т.д.)
Теперь я раненый в правую ногу, пуля пробила колено. Долго не ходил, лежал в лесу,
на хуторе, а сейчас уже по-маленьку хожу, но я дальше не знаю, как будет.
Письмо это я вам пишу 8 июля на берегу реки, но послать до вас нельзя, поэтому я нашел
себе одного хорошего человека, который меня любит и уважает, и решил я передать ему,
пока я живой! Этот человек пообещал мне, что он отошлёт письмо, как только можно будет
посылать письма, то он отошлёт письмо до моих родителей. Этот человек пошлёт мое письмо
и своё напишет про меня, если буду убитым.
Дорогие родители, письмо это я пишу 8 июля 1943 года, так что жив, а дальше не знаю,
что будет. Это письмо не могу до вас передать, потому что далеко.
Я письмо передаю одному человеку, который его сохранит до тех пор, пока можно будет
посылать письма. Он вам напишет свой адрес.
Простите мне, мама и папа, за мои нехорошие детские дела, я уже и так много пострадал.
Простите, мы может не увидимся.
Ваш сын Александр Озеров.
|
